Отмыться кровью: как жили и умирали в штрафных подразделениях времен Второй мировой войны

Григорий Калиниченко с женой Софией Прокоповной.

Занимаясь поисковой работой времен Второй мировой войны, уже давно хотел написать о военнослужащих штрафных подразделений.

Почему?

Во-первых: командование всегда бросало их на самые тяжелые участки фронта, и именно штрафники нередко обеспечивали успех боя, однако в сообщениях советского Информбюро за годы войны ни разу не было сказано об этом.

Во-вторых: они проходили в штрафных подразделениях жестокое чистилище ценой своей жизни, пролитой крови или же исключительного мужества и отваги.

В-третьих: солдаты и офицеры попадали в штрафные подразделения иногда за незначительные нарушения дисциплины и даже по надуманным обвинениям, потому что были неугодны командирам, имели конфликты с ними. В конце концов, прошло уже 75 лет с Дня Победы над нацизмом в Европе, и, полагаю, настало время хотя бы цивилизованно перезахоронить штрафников, место гибели которых известно.

У рядовых граждан определенное впечатление о штрафные подразделения сложилось после просмотра небезызвестного фильма

«Штрафбат» сценариста Эдуарда Володарского и режиссера Николая Досталя. Актеры прекрасно сыграли роли своих героев, но кинолента на самом деле далека от фронтовых реалий, начиная с того, что штрафным батальоном не мог командовать штрафник.

Ни красноармейцам, ни уголовным преступникам из тюрем отбывать наказание в штрафбате не позволяли (для них существовали штрафные роты). Политических заключенных вообще не направляли на войну как неблагонадежных.

Из истории штрафных подразделений

Штрафные подразделения формировались согласно приказа народного комиссара обороны СССР от 28.07.1942 № 227 «Об укреплении дисциплины и порядка в Красной Армии и запрещении самовольного отступления с боевых позиций», известного в народе как «Ни шагу назад!». Его целью было повышение устойчивости армии, поскольку страна стояла перед реальной угрозой порабощения нацистской Германией.

Этим же приказом были сформированы хорошо вооруженные заградительные отряды численностью до 200 человек, их выставляли в тылу штрафных подразделений для расстрела на месте тех, кто решился отступать. Они просуществовали до ноября 1944-го, а штрафные подразделения — до мая 1945 года.

Они делились на штрафные батальоны, которые создавались при фронтах, и штрафные роты, которые создавались при армиях. Личный состав штрафных батальонов и рот підрозділявся на постоянный (командный, политический и начальствующий, который командовал штрафниками) и переменное (сами штрафники).

Переменный состав штрафных батальонов формировали за счет командного и начальствующего состава (офицеров), а рот — за счет рядовых и младших командиров (сержантов, старшин).

В штрафные подразделения военнослужащих направляли за нарушение воинской дисциплины: проявление трусости в бою, невыполнение приказа, дезертирство, мародерство, спекуляцию продовольствием, пьянство, драки и многих других, в том числе и надуманных командирами, обвинений.

Сроки пребывания в штрафных подразделениях определялись следующими критериями: первое боевое ранение, первый боевой подвиг или максимум три месяца. После чего с военнослужащего снималась судимость, возвращались все награды и звания.

В то же время штрафные роты пополнялись заключенными из тюрем и лагерей, которым было разрешено кровью смыть свои преступления.

В атаку штрафники шли с особой злостью и безумием, они не кричали ни «Ура!», ни «За Сталина!», поскольку фактически были обречены Сталиным на смерть от пуль врага или заградотрядов. Их атаки сопровождались ревом и матом.

Василий Ширченко.

За полшага до штрафной роты

Мой земляк, уроженец поселка Чоповичи Малинского района Житомирской области, Василий Степанович Ширченко едва не попал к штрафной роты через личный конфликт с командиром полка.

Служил он в разведке и был смелым и отважным. В начале 1945 года у него сложился фронтовой роман с медицинским фельдшером Татьяной. На то время ему было неполных 19 лет, и, каждый раз идя в разведку, он не знал, вернется или нет. Разве же могло остановить парня то, что на молодую фельдшерицу положил глаз и командир полка?

Последствия не замедлили сказаться: когда командир полка узнал о сопернике, то решил упрятать его в штрафную роту. Но на защиту Василия стал старшина его подразделения: если в штрафную роту направят рядового Ширченка, то пусть отправляют и его.

Командир полка отменил свое решение, а Василий Ширченко, который на то время уже был награжден орденами Славы 3 и 2 степеней, медалью «За отвагу», продолжил отважно воевать. В марте 1945 года во время боя за населенный пункт Вільхва (Польша) рядовой Ширченко, возвращаясь из разведки, был обстрелян группой фашистских автоматчиков.

Приняв неравный бой, он уничтожил огнем из автомата часть гитлеровцев, а когда подоспела подмога, уничтожил еще шестерых, а остальных взял в плен.

За этот подвиг командир Василия подготовил представление о награждении его орденом Славы 1 степени. Это давало бы ему статус полного кавалера ордена Славы, что приравнивалось к званию Героя Советского Союза.

Однако, когда представление попало к командиру полка, тот подписал наградной лист командиру дивизии на орден Красной Звезды. И хотя эта награда была выше, полным кавалером ордена Славы Василий Ширченко не стал. Вероятно, такой была месть командира полка за дела сердечные.

По иронии судьбы, уже в мирное время бывший разведчик таки не избежал несправедливости советского правосудия. Войну Василий Ширченко закончил в Германии. Вернулся в родное село, женился.

Работал заведующим животноводческой фермой, бригадиром хмелеводов. Был очень требовательным, но одновременно и справедливым. Руководство колхоза побоювалось его за прямолинейность.

Однажды кто-то сжег дом председателя местного колхоза. Тот почему-то заподозрил бывшего фронтовика. Возможно, таким образом глава хотел избавиться от неудобного для себя человека. К Ширченка пришли с обыском работники милиции.

И в улье на дубе, что рос возле дома, сразу же «нашли» пистолет. За незаконное хранение оружия (вероятнее всего, подброшенной) Ширченка приговорили к трем годам лишения свободы. А вернувшись домой, первое, что сделал, — выбросил все свои награды в печь, продемонстрировав таким образом обиду на власть за несправедливое наказание…

Только одна атака в штрафной роте

А вот второй герой моего рассказа, Григорий Васильевич Калиниченко, уроженец Лубен Полтавской области, таки попал в штрафную роту. Об этом мне рассказал его внук, житель Киева Александр Дзюба.

В начале войны Григорию было всего 17 лет, однако он пошел добровольцем в 25-ю кадровую (комплектовалась, в основном, за счет местного населения) стрелковую дивизию, которая дислоцировалась в Лубнах. Рыл окопы, участвовал в строительстве моста через реку Сула. В конце августа 1941 года фашисты захватили город. Дивизия была разбита, а личный состав разбежался по домам.

В феврале 1942 года оккупанты отправили Гришу с группой молодежи для работы в Киев. Он попал на хлебозавод, но через месяц вместе со своим земляком убежал домой. До Лубен добирались пешком по железнодорожному пути почти месяц.

Его возвращению мачеха (мать умерла, когда Грише было 10 лет) совсем не была рада. Она не любила пасынка и во время набора очередной группы молодежи для работы в Германии тайком сдала его оккупантам.

Работать Григорию пришлось в Польше. Хозяин оказался на удивление хорошим. Два года юноша работал на тракторе, занимался различными сельскохозяйственными работами. В конце ноября 1944 года советские войска освободили село, в котором он находился. Его отправили в тыл и мобилизовали в армию — почти сразу в штрафную роту. Бесспорно, главную роль сыграли его вынуждены «польские заработки».

Еще на заседании фильтрационной комиссии, которая рассматривала дела всех, кто работал на врага (даром, что не по собственной воле), один офицер обозвал Григория предателем.

Боевая подготовка продолжалась недолго, и в январе 1945 года группа штрафников прибыла на границу с Германией. Их встречали такие же штрафники со словами: «Смотри, братва! Прибыла очередная партия живого мяса!».

Стало известно, что уже несколько дней советские войска не могут взять хорошо укрепленные позиции врага, а потери личного состава все растут. Все поле перед вражескими позициями было усеяно телами советских солдат, которых невозможно было забрать под плотным огнем противника. Командование решило бросить в бой штрафную роту численностью более 300 человек.

Первый бой — штрафники с ревом и криками бросились в атаку. Сразу по ним был открыт шквальный пулеметный и минометный огонь. Не добежав несколько десятков метров до траншеи фашистов, бойцы вынуждены были залечь. Для штрафников было только два выхода: или замерзнуть на земле (стоял очень сильный мороз), или все же подняться в атаку, а там уже как повезет — возможно, и останешься живым, пусть и раненым. Об отступлении не могло быть и речи — в спину целились автоматы бойцов заградительного отряда НКВД. Еще и кто-то крикнул, что командир погиб.

Оценив ситуацию, Григорий решил поднять уцелевших штрафников в атаку. И часть из них таки добежала до траншеи. Завязался страшный рукопашный бой. В живых остались лишь 16 человек, среди них и Григорий.

Вскоре к штрафников прибыл командующий армией. Он поблагодарил штрафникам за победу в бою, сказал, что из всех будет снята судимость, и поинтересовался, кто поднял их в атаку. Один из парней показал на Григория. Генерал объявил, что ему присваивается звание младшего лейтенанта.

Впоследствии Калиниченко был назначен командиром автомобильного взвода. Он дошел до Берлина, был награжден медалями «За отвагу» и «За взятие Берлина». В конце мая 1945 года его направили на восток — для участия в войне с Японией. В первом же бою получил тяжелое ранение, и на этом его служба закончилась.

В 1950 году женился, имел одну родную дочь и удочерил двух. Жил в Кременчуге. Работал капитаном речного грузового катера. Умер в 2014-м, на 91-м году жизни.

Брошенные на поле боя и забыты

И еще одну историю, связанную со штрафниками, мне рассказал житель города Млинов Ровенской области Алексей Королев, сын участника Второй мировой войны, легендарного командира танкового батальона 25 танкового корпуса Алексея Семеновича Королева.

В начале февраля 1944 года шли жестокие бои за Мельниц. За несколько километров от города, у хутора Горы, в атаку была брошена штрафная рота. После боя на поле осталось около 150 штрафников. Местные жители закапывали их там же, где они погибли. В одном из окопов засыпали землей 12 человек.

Краевед Евгений Цимбалюк (ныне покойный) в местной газете рассказал, что, по свидетельствам очевидцев, в сумках солдат из пищи была только сушеная картошка. Очевидно, они страдали от голода. В первый послевоенный год на этом поле посеяли пшеницу. Там, где были безымянные могилы, она была темно-зеленого цвета…

К большому сожалению, и до сих пор на этом поле сеют и собирают урожаи. Мне удалось договориться с поисковиками Хмельницкой и Волынской областей о поисках погибших солдат. Однако для этого необходимо решить ряд организационных вопросов.

Изучая вопрос о штрафные подразделения, я узнал очень много мест их захоронения бойцов. В частности, в районе села Балыко-Щучинка Кагарлыкского района Киевской области (Букринский плацдарм) — 134 человека; возле села Кожанка Фастовского района этой же области — 24 человека; возле села Вернянка Липовецкого района Винницкой области — 41 человек и много других. Их жизнь не ценилось тогда, их жертва не уважаема до сих пор…

Борис ДУЧЕНКО,

член Всеукраинской общественной организации «Закончим войну»

Share Button
Previous Article
Next Article