Нас приглашают в ад: препарирование тоталитаризма в фильме про Харьков конца сталинского периода

«Дау. Наташа» — совместная продукция Германии, Украины, России и Нидерландов

История не может ничему научить людей. Так считает кое-кто из авторов фильмов из программы Берлинского кинофестиваля. И прав!

Ну, действительно — исторические события могут напугать только их непосредственных участников. Окончилась Первая мировая война — все клялись-божились и даже свято верили: подобное безумие больше не повторится.

То же самое было после Второй мировой — сейчас человечество вновь у такой хрупкой и такой страшной черты. Еще недавно Гитлер и Сталин выдавались большинства страшными чудовищами, а сейчас немало россиян с восхищением всматриваются в портрет усатого «миляги-генералиссимуса». Не такой страшный, мол, тот тоталитаризм, которым его либералы рисуют…

Фильм, запрещенный в России

В минувшую среду на экранах Берлинского фестиваля показали конкурсный фильм, к созданию и производству которого причастна и Украина. Речь идет о картине «Гау. Наташа» (совместная продукция Германии, Украины, России, Нидерландов) режиссеров Ильи Хржановского и Екатерины Оертел.

Проект, который длится от 2008 года и который чрезвычайно разросся — по сути дела имеем цикл фильмов, где, как указано в фестивальной аннотации, сделано «анализы тоталитаризма».

Почему «Дау»? Потому что все начиналось с замысла фильма, в центре которого выдающийся физик Лев Ландау, в быту просто «Дау». Ученый, как известно, работал в соответствующем секретном институте в Харькове — этим прежде всего и объясняется участие украинцев в проекте.

Однако шли годы, фильм рос-рос и никак не хотел завершаться. Ибо первоначальный, насколько я понимаю, замысел пошел дальше: Хржановский (сейчас ему 44 года, в его активе до сих пор была только дебютная лента «4») решился на мультимедийный, мультидисциплинарный проект, целью которого является подробный и беспощадный анализ сталинского и постсталінського тоталитаризма.

Кроме собственно конкурсной ленты, в программе Berlinale Special покажут картину «Дау. Дегенерация» (режиссерскую пару с Хржановським здесь составляет Илья Пермяков). Ее демонстрируют в последний буквально день фестиваля, и я, увы, не увижу ее. Таких фильмов несколько — всех не видел, кажется, никто.

Впрочем, не все и хотят видеть. «Дау. Наташа» уже запретили в России из — за якобы порнографический характер ряда эпизодов. Хотя настоящая причина является очевидной: критиковать советской режим в такой радикальный способ, который позволили себе авторы, никому не позволено.

Итак, Харьков, конец сталинского периода. Секретный институт, где ученые-физики разрабатывают теоретические и практические основы современного оружия. Хотя война только-только закончилась, однако уже готовятся к новой.

Однако мы здесь, в «Дау. Наташа», почти не видим научных работников за работой — центром событий есть буфет, где царствуют-властвуют Наталья (Наталья Бережная) и Ольга (Ольга Шкабарна). Кстати, все персонажи ленты имеют имя и фамилию актеров, которые исполняют соответствующие роли. Даже когда речь идет о французского ученого Люка (в этой роли Люк Біге), который вовлечен в части работ (французы еще в роли союзников, видимо так).

Здесь царит «буфетный коммунизм» — никаких денег, каждому по потребности, так же и от каждого — по максимуму. Ученые сходятся здесь светской компанией, пьют-едят, весело и иронично общаются. А уж когда они исчезают, тогда наступает время двух женщин — Натальи (она здесь главная, ей лет сорок) и Ольги, еще молодой и соблазнительной.

Они закрываются и напиваются (наверное это случается часто) до умопомрачения и полной «веселости духа и плоти», заедая все то продуктами, которые были на то время стопроцентным дефицитом.

Подогретая алкогольными парами сознание женщин способствует разработке всевозможных интересных тем — о верности любви, например. Кстати, начинается фильм (еще до титров), за темного экрана, звучанием украинской народной лирической песни, которую поет Наталья.

О свою украинскость она вспомнит еще раз, нежась в ванной — мол, мы, украинки, любим воду… И на этом — все; одежда советская (со знаменитой женским бельем тех времен включительно), язык общения так же. Здесь нет украинцев, русских или еще кого-то: тут все советские, ну и француз в придачу, потенциально «антісовєтскій» элемент…

Почему жертва начинает любить палача?

С тем Люком, веселым французом, Наталья и переспала, со всеми интересными публике подробностями. Это был венец бравурной вечеринки на квартире Ольги. Наверное, что прежде всего эти эпизоды позволили российской цензуре составить свой отрицательный вердикт.

Степень одвертості здесь действительно почти замежева, но в фильме практически все эпизоды такие: сказать бы антропологические. Ни камера оператора, ни «ножницы» режиссера, ни сами актеры и актрисы не устанавливают ограничительную рамку кадра или эпизода. Что есть — то и показывают, то и воспроизводят.

Так же в следующих эпизодах, где мы видим, как и в какой способ Наталью принимает майор Госбезопасности Азіппо (естественно, что именно так и прозивається актер Владимир Азіппо). Его интересует, в первую очередь, компромат на Люка, его якобы «антисоветская, подрывная» деятельность. От Наташи и требуется тот компромат.

Сначала она держится с достоинством, но недолго: суперцинічними, просто шоковыми (в том числе для зрителя) методами майор быстро опускает женщину ниже воображаемой жизненной линии. И та соглашается и все напишет.

Более того, в финале сделает все, чтобы вызвать у майора интерес к себе как женщины. Знакомый мотив: жертва иногда начинает любить палача… Ну, хотя бы для того, чтобы тот не схрумкав всю ее «налічку» до последней косточки.

В контексте всего фильма его первая половина вызывает уже другое отношение: тоталитаризм не только в действиях озвірілої власти, ее носителей, нездоровая тотальность определяет даже поведение двух буфетчиц, тебе простых гражданок СССР, которые, попав в зону, закрытую для таких же граждан, в своем поведении теряют крае, отпускают тормоза. Бога нет — и все позволено: и низам, и верхам. А бог тоталитарный — он же вроде свой…

Вот для чего понадобились здесь вот эти мнимые «археологические щеточки», которыми авторы отгребают поздние красители и фарбочки истории и тенденциозных историков. И мы видим, что ад был и здесь, внизу.

Человек с легкостью «отпускает» себя на волю внутренних порывов (а там, внутри, сколько демонов!), поэтому и неудивительно, что, встретившись, в натуре, с настоящим демоном (в образе того самого майора Азіппо), Наталья пытается согласовать свои «лекала» и «трафареты» с демонскими. Свой свояка узнает без особых випружень…

В России фильм (повторяю, это только фрагмент огромного экранного полотна) запретили. А как показать его в Украине? Тоже непростая задача. Хотя бы потому, что в фонограмме немеряно нецензурной лексики. Откровенны эпизоды совокуплений — здесь проще: возрастной ценз. Но надо, надо показывать: горькие, но настоящие лекарства от восторга тотальными и тоталитарными доктринами.

В минувшую же среду в большой фестивальной программе показали ожидаемый всеми фильм «Берлин. Александер Платц» 39-летнего немецкого режиссера Бурхана Курбані (сам он афганец по происхождению).

Когда был снят хорошо известный одноименный фильм Фассбиндера, который стал классикой современного кино. Курбані переносит события ленты в XXI век.

Его герой, чернокожий Фрэнсис (Велкет Бункуе), из тех, кто добрался с африканского континента в Европу, в надежде получить шанс на иную, достойную жизнь. Образ жизни выпестованный в него совместно с любимой женщиной, которую засосала морская пучина.

Видение той смерти раз за разом возникает в сознании Фрэнсиса — и не случайно: так же жизни немецкой столицы, такой далекой якобы от любого тоталитаризма, с его адскими подробностями, тянет на дно молодого африканца. Одно ад рифмуется с другим.

Картина требует более подробного анализа, пока скажу только — трехчасовой фильм смотрится перегруженным лишними подробностями, тягучестью ритма. Хотя в целом его пафос, в том числе критический (относительно современного западного общества), вызывает уважение и внимание.

Котлован просьб и проклятий

В фестивальной программе Panorama Documente показали документальную картину «Котлован» российского режиссера Андрея Грязева. Ее автор ничего сам не снимал — он использовал ряд телевизионных сюжетов российских телеканалов (как там и сям в России проваливаются под землю люди, дома и машины, впечатление — сама Россия сплошной тебе котлован), а также видеоролики с Ю-Туба.

Ролики, снятые простыми российскими гражданами, которые покликують к президенту Путину: спасите, дарите надежду, замените подлое и прожорливое чиновничество российское, природа которого вряд ли изменилась со времен Николая Гоголя.

А потом экран взрывается проклятиями. Больше всего достается самому Путину (уничтожил Россию, его челядь убивает все живое), хотя именно перед его образом время от времени люди опускаются на колени.

Картина русской жизни действительно адская: полная разруха, люди живут в немыслимых условиях часто. И — ничегошеньки не делается. Мат раздается стоповерховий…

«В таких нечеловеческих условиях,— пояснил Грязев, выступая после показа ленты,— живет 75-80 процентов России. Конечно, если вычесть Москву, Санкт-Петербург и еще пару крупных городов — там жизнь другая…».

Словом, ад устраивается не всем. Российский президент слишком хорошо знает историю: революции происходят только в столицах, там адского огонька должно быть поменьше. А другие — пусть греются при жизни, готовятся к аду будущего…

Берлинале завершается в субботу, когда будут вручать «Золотого» и «Серебряного медведей». Не буду гадать о возможных победителей — выбор в этот раз довольно широкий. Фестиваль явно интереснее и разнообразнее, чем это было в последние годы.

Сергей ТРЫМБАЧ, специально для «Украины молодой»

Берлин

Share Button
Previous Article
Next Article